Рубрика: Философия

Критика психополитического разума

Более обстоятельная работа ютуб-философа Алексея Соловьёва, автора Эпохи выгорающих супергероев, на тему современного психологического климата в постиндустриальном постмодернистском рыночном обществе. В отличие от предыдущей книги, в этой автор обещает предложить пути выхода из беличьего колеса которое на самом деле представляет собой тупик, сконструированный соцсетями и маркетологами.

Стоит сразу отметить, что психополитика в нашем обществе распространяется далеко не на все слои населения, ибо по-прежнему есть люди не охваченные соцсетями или банально те, у кого на подобное времяпрепровождение нет времени. Мне кажется, автор иногда об этом забывает. Проблема эта касается, в первую очередь среднего класса и тех, кто очень хочет туда попасть.

Отлично получилось показать переход от репрессивного управления через запреты в сторону постоянной принудительной мотивации к саморазвитию в рамках рыночной идеологии. Действительно изящная метаморфоза в области управления, которую многие проморгали (в нашем обществе, балансирующем между Востоком и Западом, не заметить подобную перемену было куда проще).

Один из основных тезисов автора — что всё, включая внутреннюю жизнь человека, сегодня либо упаковывается в виде продукта — товара, услуги или впечатления, или перестаёт иметь право на существование. Ибо рыночное общество само по себе заинтересовано в повышении потребления и старается заниматься самовоспроизводством.

В таких реалиях все замечательные идеи саморазвития, придуманные гуманистами прошлых эпох, оказались до неузнаваемости извращены, чтобы сделать из человека придаток к постоянно развивающемуся рынку. В своей работе автор в основном опирается на Чхоль Хана и Фуко, и приходит к выводу, что текущий порядок вещей ставит в привилегированное положение технических специалистов.

Было бы интересно двинуться дальше в эту сторону и рассмотреть, как технические специалисты «механизировали» взгляд на человеческий разум, как это реализовано у Маттео Пасквинелли в «Измерять и навызявать», чтобы полностью обозреть всю ситуацию. Это позволило бы добавить книге ещё больше глубины.

Сама по себе критика у автора крайне уместная, но не избавлена от большого количества повторений, и это — самый большой минус этой книги. Кажется, что некоторые разделы писались для того, чтобы попасть в число печатных листов для издателя.

Что же касается совета автора — то он крайне действенный, хоть и самый простой. Раз уж у нас есть интерпретативный суверенитет, то не пора ли взять в свои руки и суверенитет ментальный? Отказаться от внешней помощи и искать опору в себе. Простой совет, но для многих недостижимый, ибо прекарий-должник зачастую впахивает по 12 часов без выходных не ради престижного потребления, а банально, чтобы выжить. Но, кого-то эта книга сможет заставить задуматься — и это уже хорошо.

Вообще подобного рода вещи надо бы рассказывать в школах, до того, как коллективное бессознательное всосёт человека в водоворот, из которого у него может и не представиться возможности вырваться.

Определённо стоит прочитать, хотя вторая часть и не совсем похожа на серьёзную литературу — слишком она личная, что в общем-то и не плохо.

Культурная индустрия

Иронично, что главу, повествующую о том, как культурные объекты стандартизуются и дробятся, напечатают отдельной книжечкой, которую можно будет отдельно оценивать на сайте для оценивания стандартизованных образцов печатной культуры.

Хоркхаймер и Адорно чутко уловили проблему, ловушку, в которую загнала себя человеческая культура. Став массовой — она стала индустрией и поставила выгоду во главу угла. И эта самая массовость постепенно убивает и снижает мыслительные затраты необходимые для восприятия тех или иных современных культурных объектов. Плюсом ещё они были современниками госпропаганды Геббельса. Разочарование в идеях Просвещения в таких условиях неизбежно.

Несмотря на недавнее 80-летие, эта работа Франкфуртской школы представляет из себя отличную отправную точку, слепок времени, когда клишированность мышления только начинала набирать обороты. Культурная индустрия — это анализ состояния, предшествовавшего победившему «обществу спектакля» и постоянного ускорения, о котором из современников хорошо пишут Бён-Чхоль Хан и Алексей Соловьёв.

Актуальность у идей в книге за прошедшие годы нисколь не снизилась, разве что теперь, поголовное упрощение и стандартизация всего культурного стали заметны невооружённым глазом. Крупные акционерные общества, контролирующие международные холдинги, настолько не хотят рисковать, что выдают такую преснятину, которая отталкивает даже преданных фанатов из прошлого.

Единственное, чего Адорно с Хоркхаймером не могли предусмотреть — это демократизация медиа, появление Интернета и возможности каждому заниматься творчеством, жаль только, что в подавляющем большинстве случаев, вместо этого все создают контент. Вот о том, как искусство стало контентом в этом эссе и написано.

Есть ли надежда? Она теперь на энтузиастах или, скорее, на ожидании того, что какой-то общественный сдвиг сильно изменит культурный ландшафт человечества. Ибо всякие подпольные зины и прочие андерграундные объединения даже получив простые и дешёвые средства для распространения своих творений, попросту тонут в потоках штампованного контента. Каждый может баллотироваться в президенты, но далеко не у каждого есть деньги на предвыборную кампанию.

Это эссе позволяет попробовать представить мир до того, как масскульт победил, пускай и со слов тех, кто сам застал это время в своём детстве.

Disco Elysium

Сложно уже что-то добавить ко всему тому, что было сказано об Элизиуме. Свежая комбинация древнейших геймплейных элементов дала непредсказуемый результат.

В основе — текстовая РПГ, которая не стыдится кубика под капотом. Набросочная графика, показывая мир после сильного отходоса, заодно помогат пользовательскому воображению дорисовать картинку в нужную сторону. Отличный саундтрек подталкивает к размышлениям и вносит значительную лепту в построение атмосферы мира, на который можно сильно повлиять, несмотря на то, что большая часть событий происходит в голове у главного героя.

На фоне всего вышеописанного развивается отличная история о потере, утрате, политике, классовых и расовых предрассудках, а также о судьбах людей на фоне глобальных катаклизмов и вялотекущих кризисов. Витиеватый сценарий смог органично увязать вместе весь этот калейдоскоп тем и идей.

Из минусов — есть баги, даже в The Final Cut, несколько раз приходилось делать сейв-лоад для того, чтобы снова мочь ходить и вернуть камеру на место.

Отличная игра, заслуженно обласканная всеми. Надо бы прочитать первоисточник — «Святой и страшный аромат» Роберта Курвица.

Эпоха выгорающих супергероев

Великолепная обзорная книга текущего положения дел в коллективном бессознательном нашего общества посткапитализма. Эта книга — отличная иллюстрация того, что глобализация и феномен «глобальной деревни» серьёзно поломала мозги многим людям по обе стороны океана.

Проблематика супердостигаторства ощущается уже давно, так что в плане описания проблемы я нашёл в книге не так много нового. Возможно, дело в том, что, как и автор, часть моей жизни прошла в стенах инновационного ВУЗа, который осознанно и гротескно стимулировал развитие этой достигаторской атмосферы в своих стенах. Жалко, что в данном случае, предупреждение об общественных проблемах не сильно помогло против них вооружиться.

Вторая часть книги посвящена поиску путей решения, а скорее выхода из этой бесконечной гонки. По большому счёту — это философский поиск, но нормальный — без всякой новомодной шелухи, основная задача которой не помочь, а запихать несчастного в новый круг, где заработанные успешным достигатором деньги оседают в кармане лжепророков и всяких психологов-шарлатанов.

Так что основная польза от книги — остановиться и задуматься: что происходит? хочу ли я этого? нужно ли мне всё то, к чему я привык стремиться? что есть жизнь? Задуматься об этом или хотя бы плавно начать перестраивать мышление в этом направлении книга поможет, за что ей большой плюс и рекомендация.

У автора есть блог на ютубе, где многие из моментов в книге разгоняются дальше. Это поможет дальше задавать себе интересные вопросы и не сбиваться в движении к себе хотя бы первое время.

Хроники странствующего кота

Японцы — большие мастера видеть прекрасное в повседневности. У большинства современных японских авторов (за исключением сюрреалистов типа Абэ) получаются очень соцреалистичные произведения, но, естественно, с японским колоритом.

История о коте Нана — добрая и философская притча о том, что в жизни важно, а что не очень. Наблюдательный кот за своё путешествие по Японии успевает узнать, что не все на первый взгляд холодные люди холодны, что малодушные могут искренне раскаиваться, а слабые — сопереживать, грубость на словах — не грубость на делах, а самые ценные моменты в жизни — это наблюдение за окружающим миром с родственной душой, ну и, конечно, о том, какую большую роль может играть кот в жизни человека.

Сцена на цветочном поле получилось отличной, как и вся книга в целом. Могу однозначно порекомендовать, эту грустную, но светлую, и, местами весёлую книгу всем, кому интересны коты, Япония и просто философские истории.

Американцы и все остальные

Курилла в этой книге не только американцев разбирает, но и представляет новый подход к рассмотрению исторических явлений. Смотрит на самоопределении нации через образы Себя, своей миссии и Другого.

История Америки подаётся беспристрастно, насколько это возможно для российского автора. Прошлому Штатов воздаётся должное — первая демократия, разумный изоляционизм и работа над повышением уровня жизни своих граждан (куда не включены негры и индейцы — Другие в тот исторический период). Смотрят, что есть у других, внедряют интересные находки у себя, активно экспортируют технологии — мосты, железные дороги, паровые двигатели. Попросту нет времени на вмешательство.

Удивительно странное партнёрство складывается тогда у США и Российской Империи. История гражданской войны показана с интересной стороны — она закончилась вроде как ничем, а её причины и результаты постоянно пересматриваются.

С самого начала они начинают проводить параллели с Римской Республикой, забывая о том, что Республика в какой-то момент выродилась в Империю. Это не остаётся незамеченным и автором текста.

Ну а дальше ХХ век — внутренние проблемы накапливаются, индейцы повержены и необходимо искать новых врагов: немцы, японцы, китайцы, коммунисты — вот отличные кандидаты.

Иронично, что сегрегацию пришлось отменять даже с привлечением военных — столь сильно было сопротивление южан, но ничего не поделать — поддерживать антисоветских диссидентов, параллельно линчуя негров — дело неблагодарное.

В книге подробно описывается изменение общественного сознания на фоне того, как Республика превращается в Империю. Активное вмешательство в дела посторонних для отвлечения от внутренних проблем и раздуваемый ВПК приводят к мощному экстенсивному росту, остановить который, ничего не сломав, уже невозможно.

Чем хуже дела у американцев дома, тем больше они лезут в войны за океаном, поэтому в интересах всего земного шара, чтобы у американцев всё было хорошо. Такая вот мудрая мысль венчает книгу.

Читается очень легко, однозначно можно порекомендовать к прочтению всем, кому интересно, откуда в американские головы попала исключительность. Полезно посмотреть, к чему приводит подобное ощущение избранности.

Измерять и навязывать

Очень нужная и очень важная книга для всех, кто хоть как-то связан с машинным обучением. Помогает протереть глаза и обратить внимание на то, что действительно важно.

Хозяйский глаз (так называется книга в оригинале) пытается показать отсутствие «магии» за современным искусственным интеллектом и нейросетями, а заодно вписывает эти новые орудия производства и контроля в канву классовой борьбы.

Разбирая историю возникновения алгоритмов (а в западной идеологии первичен именно алгоритм, а не информация, как в странах восточного блока с «информатикой») ещё в древних обществах, Пасквинелли плавно переходит к счётной машине Бэббиджа, ткацким станками, фордовским заводам и, наконец, к современному положению дел.

У автора получается изящно изобразить, как изначально начала пролегать трещина между синими и белыми воротничками, как первичная волна алгоритмизации построила конвейер и вынула душу из рабочих и проводит меткую параллель с тем, как «белых» воротничков постигает та же участь в наши дни. Ведь вычислительных мощностей оказалось достаточно, чтобы алгоритмизировать и типа стоящий особняком интеллектуальный труд.

Финальная часть книги посвящена эволюции кибернетических гипотез о том, как работает мозг человека. Вскрывается источник чисто механистического восприятия человеческого мышления столь свойственным многим современным деятелям и учёным (честно говоря, все эти идеи очень хорошо ложатся поверх технического образования, так можно незаметно отсечь у себя немножко человечности даже при подготовке диссертации). Ставятся под вопрос многие из постулатов отцов-основателей ИИ, показывается, что их объяснения были и остаются не единственными возможными и существующими. В общем, автор неслабо так пошатывает слепую, как оказалось, веру в ИИ. Сильно и по фактам.

Не очень понятно расписана механика деления и противопоставления синих и белых. Но вывод из книги однозначен — пора забывать о противоречиях и, наконец, понять, что все мы сидим в одной лодке, и пора задумывать над тем, чтобы тоже принимать участие в управлении ею.

Обязательна к прочтению для избавления от магического мышления про ИИ и схожие технологии, а также для тех, кто работает с этими технологиями. Может статься, что мы смотрим на себя и на других чересчур механистично.

Репортаж с петлёй на шее

Уникальная по своей истории книга. Фучик, даже ожидая смерти в Пакраце, пишет воодушевляющий исторический документ, где прославляет торжество левых идей и отмечает героев борьбы с фашизмом. Даже необходимость конспирации не сильно связывает ему руки — ловко дозируя информацию, он рассказывает как и о подвигах товарищей (и помощи некоторых надзирателей, так и о том, как люди ломаются.

Книга пропитана уверенностью в победе над фашизмом и светлом будущем для всего человечества. Очевидно, что именно эта уверенность не позволяла Фучику и многим другим узникам гестапо сломаться и отчаяться.

Будучи журналистом до мозга костей, Фучик использует драгоценные листки и для того, чтобы провести классификацию людей в тюрьме, рассказать о мелких особенностях тюремного быта и подчеркнуть, сколь малые жесты могут оказать ощутимую поддержку людям, оказавшимся в нацистском плену.

Поразительно, что опасность перехвата листов рукописи не помешала созданию столь мощного литературного памятника. Сама по себе история его создания: кто-то пронёс бумагу, кто-то хранил части рукописи у себя дома, собрал и издал эту книгу — говорит о триумфе коллективной работы над общим делом.

Тысячеликий герой

Крайне популярная книга, вклад которой в современную культуру сложно переоценить. Как часто бывает с подобными широко известными шедеврами мировой литературы слава её гремит куда громче её самой.

Первое, что бросается в глаза при анализе Кэмпбеллом мифов и рассказов — это порой довольно сильные вольности и допущения в трактовках символов и их связях между собой. Психоанализ, конечно, не точная наука, но после даже трудов Фрейда многие из приводимых автором аналогии кажутся чрезвычайно самоуверенными.

Рассмотрение мифов, как иносказательных описаний внутренней борьбы в процессе взросления и вступления в общество. Проводятся параллели мифов с обрядами инициации в тех уголках планеты, где они ещё сохранились.

В целом книгу, можно рассчитывать как интересный набор наблюдений о сходстве старейших мифов в большинстве человеческих обществ. Трактовки местами сомнительны, а практическую ценность этого знания каждый может определить для себя сам.

Воннегут сетовал на отсутствие инициаций в современном мире. Кэмпбелл в конце книги, сочувствуя читателю, признаёт, что большинство поднятых в мифах и книге проблем к середине ХХ века начинают устаревать, а сама концепция человека пересматриваться. Не во многом ли благодаря тому, что выпуск подобных книг стал возможен?

Громкие дела

Нечастый в наших широтах жанр — приглашение к общественному обсуждению устройства судебной системы. Из похожих в памяти сразу всплывает позднесоветский сборник «Суд присяжных«, в который вошли речи Плевако и других популярных ораторов имперских времён, который был посвящён обсуждению возвращения суда присяжных в советскую практику.

Эта же книга ставит один конкретный вопрос — «На сколько и когда было/может быть оправдано применение высшей меры наказания?» Для рассмотрения берутся самые острые примеры — две из трёх расстрелянных в СССР женщин, несовершеннолетний грабитель, маньяк Фишер и безобидные жулики. Рядом рассматриваются дела страшных или просто похожих преступников, которым удалось по тем или иным причинам высшей меры избежать.

В основной своей массе информация подаётся беспристрастно, хотя местами заметна авторская оценка. С другой стороны, нам открывают доступ к свежерассекреченным документам, можно и свои выводы сделать, исходя из полученной информации.

Из негативного — порой тон изложения слетает в желтуху, особенно перед публикованием новых сведений. Работа в газете оставляет отпечаток.

Интересная книга, не только предлагает подумать о смертной казни, но и показывает реалии тех лет: ради чего люди шли на преступления и как был устроен быт и общество.