Иронично, что в России манга получила своё первое издание как раз в 2019 году, в том самом будущем, о котором повествует.
История тут раскрывается куда полнее, чем в киноадаптации и обрастает для отечественного читателя новыми деталями.
Графика шикарная — нарисованно всё приятно и детально, ибо тогда ещё рисовать не ленились, да и сам стиль был, как по мне, куда приятней.
Интересная книга, представляющая собой научный обзор текущего (на момент выхода книги, естественно) состояния вопросов, связанных с построением того, что сегодня мы называем искусственным интеллектом. Структурно представляет собой любопытный образчик советской научной журналистики, ибо при разборе тем авторы активно пользуются как советскими, так и иностранными источниками.
Состоит книга из трёх частей, из которых первые две могут представлять большой интерес для техников, в то время как последняя, скорее, относится к медикам, и практически целиком посвящена биологическому моделированию психических отклонений на подопытных животных.
Начинается всё красиво, с разбора теоретических вопросов и философской постановки проблемы. Есть много ссылок на Ленина, Маркса и Энгельса. Всё ж таки через призму диамата тогда рассматривали все научные понятия, как минимум в официальной печати.
Первая часть интересна тем, что книжка относится как раз к тем временам, когда только начинали ставиться вопросы о виртуальных симуляциях и моделировании, которые, по сути, изменили подход к научным исследованиям во многих областях. Тут же авторы намекают как было бы круто заняться междисциплинарными исследованиями и подготовкой кадров смешанных специализаций.
Во второй части читателям предлагается уже куда больше конкретики, в общих чертах рассматриваются актуальные на тот момент системы моделирования памяти, мышления и восприятия, среди последних, конечно же, есть и перцептрон Розенблатта.
Дальше идут более сложные и интересные вопросы связанные с творчеством, игрой и обучением. Есть над чем задуматься.
И завершает вторую часть рассмотрение возможностей и принципов моделирования эмоций. С учётом того, что за последние 50 лет, понятие об эмоциональной регуляции менялось не сильно, то вполне себе можно считать эту часть актуальной и по сей день.
В итоге имеем как и отличную отправную точку для исторического исследования, так и кладезь всяких интересных концепций. Внушительная библиография иностранных, отечественных и переводных источников, определённо заслуживает уважения.
Интересный культурный эксперимент провела группа американских писателей. Они попытались передать своё послание в виде пачки электронных писем, в которые мы подглядываем по ходу сюжета.
Действие разворачивается в США недалёкого будущего, после мощнейшего социального катаклизма, где в итоге власть перешла в руки Алгоритма, который настраивается подчёркнуто нейтральной Комиссией по Обучению.
Повествование ведётся от лица журналистки, в руки которой попадает археотехнология (флешка), содержащая противоречивые сведения о работе власть имущих с данными.
Сюжет поднимает вопросы приватности в сети, ангажированности СМИ в освещении локальных вооруженных конфликтов и катастроф и возможности истинно нейтрального политического управления при помощи компьютерного алгоритма.
Уровень проработки темы довольно детский, но подача интересная и, может быть, даже, кого-то зацепит.
Экранизация получилась странная. Очевидно, что при переносе на экран книжный источник несколько видоизменяется, дабы больше подходить целевому формату, но здесь речь не об этом.
Опущенные и скрещенные ветки второстепенных персонажей можно оставить в покое. Куда больше вопросов вызывает мелкая фактологическая переработка сюжета.
Понятно, что фокус с набедокурившего и раскаявшегося чекиста, будет, скорей всего, снят. Это не удивляет и не вызывает недоумения. Очень странно то, что Иванов, активно принимавший участие в экранизации своего творения, крайне неудачно расставил акценты на не идеологических вещах и много куда более интересного опустил.
Экспозиция персонажей, их манеры и поведение в кадре позволяют сразу сказать, кто плохой и кто хороший, причём сказать однозначно. В принципе, баланс хорошего и плохого во многих персонажах, имевший место быть в книге и составлявший её основу, здесь как-то потерялся. Это не могло не подпортить впечатления от экранизации. Весь мир стал чёрно-белым, спорные вопросы довольно легко стали решаться, а персонажи стали куда площе.
Грамотно поступили с сокращением времени действия в фашистском лагере, не самая сильная часть получилась, в остальном много вопросов. Изнасилование Анны, казнь Фёдора, самоубийство Назарова, фронтовая жена Семёна, подлинность «русского Савелия» и дальнейшая судьба Полипова — все эти события были исправлены явно не из-за хронометража. Если присмотреться к генеральной линии подобных исправлений, становится очевидно, что все они должны были привести к более простому в восприятию сюжету и сократить количество внутренних противоречий в героях к нулю.
Процесс над Полиповым довольно символичен, в книге он уходит на пенсию никому не нужным стариком, скрыв все свои прегрешения от советского суда, неизвестно сколько таких он избежало правосудия и ещё остаётся на местах, в то время как в фильме его, очевидно, расстреливают, а партия побеждает в самоочищении.
Советский эпос, в котором на фоне истории поздней Российской Империи и первой половины СССР развёртывается история обитателей сибирской деревушки.
Довольно редкий случай в советской художественной литературе, где предпринимается попытка окинуть взором всю историю Советов да рассмотреть её под разными углами.
Сцены природы получились отлично. Описания окружающего мира в соцреализме всегда радует некой солнечностью происходящего.
Книга радует лишь небольшим числом крайне положительных или крайне отрицательных персонажей. В основном тут люди, которые, попав в водоворот войн и социальных экспериментов пытаются понять кто они, чего хотят и где и рядом с кем их место в этой жизни.
Иванов пытается вывести всё светлое, что есть в человеке, под понятием Вечного зова, который двигал человечество вперёд все эти годы и порой скатывается чуть ли не в откровенно христианские построения с искуплением и мученичеством.
Если линия с положительными мотивами человеческой души у автора получилась, то вот с отрицательной всё вышло не так гладко. Несмотря на то, что Фёдор и Полипов — одни из самых понятных и прописанных персонажей книги, то вот архивраг Лахновский получился к концу уж совсем карикатурным персонажем.
Также в книге есть война, атака штрафбата, фашистский плен, партийные чистки и лагеря (лагеря не показываются). ЧК сажает невиновных по навету коррумпированных партийных функционеров, но в партии также есть и идейные коммунисты. Подобный баланс не может не радовать. Однако, порой становится несколько обидно, что Иванов, несмотря на 1700 страниц объёма не смог как-то довершить или раскрыть некоторые линии персонажей. Хотя эпилог на 200 с лишним страниц получился местами довольно затянутым и искусственно приделанным с вкраплениями оголтелой пропаганды.
Книгу определённо стоит прочитать, невзирая на все недостатки. Однако, в связи с тем, что Иванов, видимо, сильно полагался на знание читателем истории своей страны, фоновые глобальные события набросаны чрезвычайно схематично. Поэтому отношение к книге у читателей в большей степени определяется отношениями к тем событиями, которые выпали на долю нашей страны в первой половине ХХ века.
Короткая и несколько странная брошюра (книгой это назвать сложно) из MIT, дающая сверхбазовые представления о том, что же такое машинное обучение.
Точность перевода терминологии на русский местами спорна, однако свою задачу книжка выполняет. Кругозор в этом направлении расширяет. Может позволить уложить в голове уже известные факты в некую структуру. Другой вопрос — кому она в принципе может быть интересна?
Продолжая дело своего учителя и не теряя к нему уважения, Аристотель в своей Политике, тем не менее, не оставляет и камня на камне на Государстве Платона.
Идеи о гендерном равенстве заметаются под ковёр как слишком экзотические и экстравагантные. А Лакедемонский строй, на который возлагал большие надежды Платон, громится везде, где это только возможно.
Следует отметить, что Аристотель более основательно подошёл к тому, чтобы составить описание идеального государства и его критика Платона в большинстве случаев разит точно в цель.
Однако решение задачи благоденствия и счастья всех граждан он решает очень хитрым способом. Чтобы все граждане были счастливы надо просто лишить гражданства всех земледельцев и ремесленников. По сути, гражданами остаётся только знать.
Так это ж Российская Империя или Индия с кастовым строем и крепостными крестьянами. Причём если до института крепостничества Аристотель, понятное дело, не дожил пару тысяч лет, то про индийских царей в своём труде он уже упоминает.
Завершается эта книга пространным размышлением над тем, как бы обучать знать музыке, да так, чтобы они могли понимать её и ей наслаждаться, но при этом чтобы ремесленниками случайно не стали. Видно, что музыка Стагириту очень нравилась и он пытался протащить её в идеальное государство придумывая кучу предлогов, и как бы оправдываясь перед читателем.
Любить музыку похвально.
Сборник эссеистики затрагивает период 1960-1970 годов. В большинстве работ видна тогдашняя направленность Воннегута, известная по Колыбели для кошки, что неудивительно, ибо Вьетнам.
Писатель всеми правдами и неправдами призывает читателей задуматься над тем, что они делают, в каком отношении к войнам и оружию они находятся.
Занятно почитать про его отношение к книжному пиратству в СССР и Рите Ковалёвой-Райт.
Примечательно интервью журналу Плейбой в самом конце книги, где Воннегут пытается показаться очень прагматичным и индифферентным ко многим вещам человеком. В частности он заявляет, что значение 14 февраля 1945 года для его творчества слишком сильно преувеличенно. Очень сильно концовка по тону отличается от всех остальных его работ.
Последний, даже по мнению самого Воннегута, роман, действительно является логическим завершением творчества великого гуманиста.
Временные петли, Килгор Траут, вкрапления биографии Воннегута, изредка (иногда и не очень) проскакивавшие в предыдущих произведениях, окончательно собрались вместе и замкнулись, как и время в самом романе.
Воннегут перестаёт пытаться уложить свои посылы в какую-то художественную обёртку и заходит в лоб. Подводя итог жизни многих своих ушедших знакомых и родственников, подводя итог своему творчеству, он наконец-таки может вдоволь наговориться с Килгором Траутом, на что раньше у него, очевидно, не хватало времени.
Окружающая действительность во Времетрясении пронизана какой-то абсолютной неважностью. Она там есть только затем, чтобы быть. Слишком неважны слишком многие вещи вокруг нас. В итоге, в те редкие моменты, когда сюжет пытается продвигаться, читателю предстаёт картина мира, в котором упадок тесно сплёлся с роскошью и абсолютной бессмысленностью происходящего.
Можно сказать, что Времетрясение резонирует сразу со всеми прошлыми работами Воннегута.
На удивление, к повести о Каталонии решили присовокупить довольно много эссе Оруэлла, при этом даже постарались охватить как можно больше тем.
Тут и классические автобиографические про убийство слона и работу в книжном магазине, и истории про испанскую войну, являющиеся, по сути сокращением Памяти Каталонии, из разборов персоналий в этот сборник вошло эссе про Ганди, неожиданно.
Во всех своих работах Оруэлл пытается отстаивать посягательства на свободы личности, которые, на его взгляд, происходят практически во всём мире. Местами становится ясно, что его пугает социальный прогресс, что ничего на замену идее бога предложить никто не может.
Несмотря на то, что большинство его прогнозов даже близко не оправдалось, в плане анализа и описания текущих реалий Оруэллу мало кто может составить конкуренцию. Остро и чётко подмечая малейшие изменения в общественных настроениях, с обострённым чувством справедливости, автор 1984 стоит на страже гражданских прав и свобод во всём мире, презирая лицемерие политиков и общественных деятелей.
За этот позитивный настрой эссеистике Оруэлла можно простить очень многое.