Экранизацию история о Флетче встретила с большим количеством купюр. Всю драму постарались вырезать и оставили только хиханьки с хаханьками. Незамысловатый сюжет упростили ещё дальше. Большую часть информации окружающий мир кидает журналисту прямо в лоб, нет нужды даже пытаться проводить какое-то расследование.
После прочтения книги вообще не катит.
Далее, по содержанию книги, идут история про журналиста-детектива Флетча и пара коротких рассказов Кортасара.
Флетч — классический детектив 80-ых, наркотики, полиция нравов, бесстрашный главный герой, который и бабник, и честный, и жулик. Этакая восьмидесятовская супергероика с неплохим сюжетом, который довольно долго придерживает интригу и не даёт заскучать.
У Кортасара же отлично была показана сама суть школы. Если вломиться туда ночью — в лунном свете всё становится ясно. Извращения, унижения, страшные вещи, которые нельзя описать, про которые все знают, и никто не говорит. Похоже, что школы везде такие, и у нас сегодня, и в Испании в 80-ых. Пора задуматься о том, как бы их реформировать.
Ещё одно замечательное произведение от Виктора Черняка. Надо отдать автору должное: получившийся мир полон мелких деталей и в проработанности ему не откажешь, однако, речь идёт, как будто, о какой-то параллельной вселенной.
Детектив, разгадку тайны которого отгадать вряд ли кому удастся. Местами похож на отборную социальную фантастику.
А вот это греческое произведение очень приятно удивило.
На фоне истории про шпионов и повстанцев развивается «химия» взаимоотношений между различными персонажами по тем или иным причинам, оказавшимися втянутыми в жестокую игру госаппарата. Дабы лучше раскрыть «химию», Самаракис скачет в повествовании от одного персонажа к другому, описывая события то от первого, то от третьего лица.
Эксперименты с подачей, встраивание графических элементов и кусков оформления документов из самой книги в текст книги не затмевают при этом и общий настрой: начальник тайной полиции и все секретные агенты относятся к своей работе подчёркнуто легкомысленно, повседневная жизнь мирного населения изображена нарочито серо и обыденно, можно даже сказать, бессмысленно, с одной стороны тут шпионский детектив, а с другой — детский утренник.
Только последние пара страниц сильно контрастируют с общим фоном произведения, смесь этих настроений оставляет ощущение лёгкой грусти.
Прочитав за год до сего момента Да здравствует фикус!, я уже был прекрасно осведомлён, что Оруэлл знает и может глубоко копать в психологию и мотивацию людей, по тем или иным причинам оказавшихся в затруднительно материальном положении.
Очевидно, что фикус пророс из этой книги, которую тяжело в полном смысле слова назвать художественным произведением — слишком часто Оруэлл рушит четвёртую стену и обращается к читателю и обществу, которое этот читатель представляет.
И есть из-за чего обратиться! Описывая будни, надежды и чаяния людей из наименее обеспеченных слоёв по обе стороны Ла Манша, Оруэлл не перестаёт сокрушаться бессмысленности растрат огромного количества человеческих ресурсов, умений и желаний.
Закрывая книгу, невольно соглашаешься с автором — положение чернорабочего кухни в парижском ресторане мало отличается от жизни бродяги в окрестностях Лондона. Оба деклассированны, оба ночуют в ужасных условиях, ни у кого из них нет денег для того, чтобы завести семью и сойтись хоть с кем-то. Большую часть времени своей жизни эти люди тратят на совершение бессмысленных действий, которые не делают лучше ни их жизни, ни жизни окружающих. Выгоду подобное положение дел приносит очень маленькой группе лиц.
Положение дел в работе с бездомными в Англии вызывает у человека неподготовленного недоумение. Тысячи людей кружат от одного работного дома до другого не имея права останавливаться там дольше чем на сутки. Караваны нищих передвигаются по стране просто чтобы передвигаться — странная и жуткая картина встаёт перед глазами.
У Оруэлла получилось проникнуть в психологию и донести, почему попадание на определённую зарплату за определённые деньги по сути закрепощает человека в этой должности, не оставляя ему сил, времени и финансов для развития и переквалификации — думаю очень новая мысль для того времени. К тому же интересно было ознакомиться с наблюдением о том, что люди образованные лучше переносят отсутствие работы, так как им есть чем себя занять — мысль интересная.
Интересная получилась книга про жизнь.
Удивительно, сколько материала можно набрать про историю развития довольно простого и повседневного предмета.
Меня с детства интересовали книги, поэтому эта конкретная книга охватывает очень важный для меня вопрос.
Начинается всё с исторической трансформации формы носителей письменной информации. Здесь Петроски получает лично от меня минус в карму за абсолютное игнорирование неевропейских аналогов древних книг (так, например, вообще ничего не говорится про бересту) и неанглийские способы их классификации. Очень сильно попахивает европоцентризмом, не очень уже уместным на рубеже веков. Это главная претензия к книге.
Интересной особенностью данной книги является предоставляемая ей возможность рассмотреть книгу сперва как пару с книжной полкой (цепи, внешние защёлки и замки, прописки в ларях) и, затем, постепенное обретение ей независимости
Интересно почитать про развитие культуры, архитектуры и структуры зданий и организаций, связанных с развитием книг и книгопечатания.
А вот прогнозы Петроски, связанные с приходом электронных лет, за прошедшие с момента выхода книги 20 лет так и не оправдались.
В конце есть замечательное приложение с предложенными вариантами расстановки книг. Это дополняет ту информацию об англоязычных деятелях и их организованные библиотеки, которая содержится в основной части книги. Приятно было узнать себя в одной из категорий и ещё раз сравнить плюсы и минусы выбранной системы. Многие моменты с шифровой классификацией книг стали для меня яснее — оказывается, там всё не так хорошо продумано как мне казалось.
Само по себе издание оформлено Студией Тёмы Лебедева на отлично. приятно и читать, и брать в руки, и на полке созерцать (в суперобложке или нет — неважно).
На языке оригинала основы Боконистической религии смотрятся ещё интересней.
Когда-то давно, моё знакомство с творчеством Воннегута началось с этой книги. Меня всегда поражала та кажущаяся небрежность, с которой Воннегут рассказывал про хрупкий внутренний мир человека. Мягкость, с которой описываются заблуждения, которыми тешит себя человек, чтобы ему не было невыносимо больно, заслуживает какой-то специальной премии за гуманизм.
В этой истории сам Лёд-9 и биография доктора Хонникера, на мой взгляд, всегда занимала едва ли не последнее место. Хоть все аннотации и заявляют на перебой, что роман об ужасных техногенных катастрофах, которые неизбежны, когда наука прощается с этикой, по сути всё описание катастроф является ни чем иным как фоном, на фоне которого люди страдают, выживают, надеятся и верят.
А я что тогда, что сейчас, так и не понял, что же это за игра такая, с колыбелью для кошки.
Интересная повесть о строении коралловых аттолов, ещё одна сестрица Земли Санникова и Плутонии, только тут антураж меняется куда сильнее. Русские исследователи сменяются американскими специалистами, а ледяные пустыни экваториальной полосой в Тихом океане.
Это вносит неплохое разнообразие в спектр рассматриваемых Обручевым тем и очень легко читается, чем тут способствует линия с войной с японцами.
Интересная история, рассказанная человеком, который точно в теме разбирается.
Поначалу кажется, что автор будет скатываться в излишнее морализаторство и заумь, но постепенно понимаешь, что всё, происходящее в книге — это полноценный мысленный эксперимент Обручева. Он пытается расписать в максимально возможных деталях, как бы всё выглядело и ощущалось, случись эти события на самом деле.
Линия с онкилонами добавляет интереса к следованию за сюжетом. Единственный недостаток — часть участников экспедиции у Обручева получились какими-то серыми и невнятными, а во всех остальных аспектах книга получилась выше всяческих похвал.
Милая история о переселении из одной культуры в другую. Детализация отрисованного Таном мира порой поражает.
Отсутствие реплик и текста заставляет автора прибегать к другим средствам выражения. Как художник, Тан отлично справляется с ракурсами и композицией для того, чтобы легко и непринужденно рассказать историю.
Жизнеутверждающий финал, говорящий о том, что где бы мы ни были, мы остаёмся собой, добавляет этому произведению шедевральной целостности.