Метка: 1976

Пятая печать

Очень интересный фильм-притча про философию обывателя.

Заканчивается Вторая мировая война, но для жителей Будапешта она обостряется ещё и тем, что помимо приближающейся линии фронта, внутри страны произошёл государственный переворот, приведший к власти ультраправых, тем самым, страна шагнула сразу в агонизирующий радикальный фашизм.

Несколько завсегдатаев кабачка сидят в затемнённом подвальчике и говорят на свои обывательские темы (где добыть вкусной еды, как лучше приготовить корейку), пока пришедший с улицы фотограф не начинает подначивать их провокационными вопросами.

Примечательно, что на подобные вопросы его спровоцировали слова трактирщика о том, что война не может являться способом решения каких-либо проблем. В итоге все сводится к тому, что невозможно стоять в стороне от происходящих глобальных событий. Часовщик придумывает вопрос — кем предпочли бы стать его собеседники — жестоким тираном со спокойной совестью или его рабом, безропотно сносящим все зверства.

Выбравшего жертвенность фотографа подозревают в неискренности, что лишь больше укрепляет его в желании помочь его случайным собеседникам сделать выбор.

Сцена ночи в раздумьях раскрывает персонажей с другой стороны — простоватый трактирщик пытается подстелить себе соломки везде, он и салашистам услужливо помогает и поддерживает материально жену расстрелянного коммуниста (вдруг Будапешт падёт?). Позиция раба Дюдю ему в принципе непонятна.

Честный плотник, наоборот, горюет о том, что не может себя увидеть в роли Дюдю. Ему чрезвычайно за это стыдно, но и обманывать себя и жену он не может.

Книготорговец, максимально старавшийся уйти от этой темы за столом предаётся пьянству и разврату (тотально порезанными советской цензурой), для него сам по себе вопрос лишён всякого смысла.

Размышлений же хитрого часовщика нам не показывают. Ему и так есть, чем заняться.

Вскоре все персонажи окажутся вынуждены выбирать стороны в происходящем конфликте. Только вот выбирать не приходится, если выбор был уже изначально сделан. В наставления инструктора из Гестапо также заметен недосмотр — его методы работают только против обывателей.

Прямых ответов автор не даёт, так что выше лишь моя интерпретация этой притчи.

Вечный зов

Экранизация получилась странная. Очевидно, что при переносе на экран книжный источник несколько видоизменяется, дабы больше подходить целевому формату, но здесь речь не об этом.

Опущенные и скрещенные ветки второстепенных персонажей можно оставить в покое. Куда больше вопросов вызывает мелкая фактологическая переработка сюжета.

Понятно, что фокус с набедокурившего и раскаявшегося чекиста, будет, скорей всего, снят. Это не удивляет и не вызывает недоумения. Очень странно то, что Иванов, активно принимавший участие в экранизации своего творения, крайне неудачно расставил акценты на не идеологических вещах и много куда более интересного опустил.

Экспозиция персонажей, их манеры и поведение в кадре позволяют сразу сказать, кто плохой и кто хороший, причём сказать однозначно. В принципе, баланс хорошего и плохого во многих персонажах, имевший место быть в книге и составлявший её основу, здесь как-то потерялся. Это не могло не подпортить впечатления от экранизации. Весь мир стал чёрно-белым, спорные вопросы довольно легко стали решаться, а персонажи стали куда площе.

Грамотно поступили с сокращением времени действия в фашистском лагере, не самая сильная часть получилась, в остальном много вопросов. Изнасилование Анны, казнь Фёдора, самоубийство Назарова, фронтовая жена Семёна, подлинность «русского Савелия» и дальнейшая судьба Полипова — все эти события были исправлены явно не из-за хронометража. Если присмотреться к генеральной линии подобных исправлений, становится очевидно, что все они должны были привести к более простому в восприятию сюжету и сократить количество внутренних противоречий в героях к нулю.

Процесс над Полиповым довольно символичен, в книге он уходит на пенсию никому не нужным стариком, скрыв все свои прегрешения от советского суда, неизвестно сколько таких он избежало правосудия и ещё остаётся на местах, в то время как в фильме его, очевидно, расстреливают, а партия побеждает в самоочищении.