Рубрика: Книги

И снова эссеистика Оруэлла

На удивление, к повести о Каталонии решили присовокупить довольно много эссе Оруэлла, при этом даже постарались охватить как можно больше тем.

Тут и классические автобиографические про убийство слона и работу в книжном магазине, и истории про испанскую войну, являющиеся, по сути сокращением Памяти Каталонии, из разборов персоналий в этот сборник вошло эссе про Ганди, неожиданно.

Во всех своих работах Оруэлл пытается отстаивать посягательства на свободы личности, которые, на его взгляд, происходят практически во всём мире. Местами становится ясно, что его пугает социальный прогресс, что ничего на замену идее бога предложить никто не может.

Несмотря на то, что большинство его прогнозов даже близко не оправдалось, в плане анализа и описания текущих реалий Оруэллу мало кто может составить конкуренцию. Остро и чётко подмечая малейшие изменения в общественных настроениях, с обострённым чувством справедливости, автор 1984 стоит на страже гражданских прав и свобод во всём мире, презирая лицемерие политиков и общественных деятелей.

За этот позитивный настрой эссеистике Оруэлла можно простить очень многое.

Памяти Каталонии

По сути — это кусок автобиографии Оруэлла, в котором он пытается разобраться с тем, что же происходило в Испании во времена гражданской войны. Написано интересно, автор пытается дать адекватную оценку происходившим вокруг него событиям, при этом клеймит английскую и европейскую прессу за умышленное искажение фактов об этой войне.

Однако, частые прыжки от мелких бытовых нюансов событий, происходивших непосредственно с Оруэллом, к глобальным политическим процессам на территории Республики порой сбивают с толку.

Очевидно, что Оруэлл не лукавит, рассказывая в своих эссе о том, что гражданская война в Испании вызывала живой интерес у английской публики. Книга явно расчитана на людей в теме, ибо без хотя бы минимальной подготовки по истории этой войны читателю будет сложновато вникнуть в нюансы описываемых в книге событий.

Отдельно порадовало письменное, можно сказать документальное подтверждение того, что замотивированные освободившиеся люди смогли создать и какое-то, пусть и недолгое, время поддерживать существование истинно бесклассового общества, без чаевых, без разницы в жаловании, и основанное на сознательности каждого его члена. Это возможно, значит надежда у человечества в целом есть.

История о жизни Оруэлла после увольнения изобилует примерами успешного развёртывания контрреволюционной программы в испанском обществе. Причины вполне себе ясны, последствия тоже.

Важная книга, которую стоит прочитать каждому, кто интересуется развитием мыслей о социальном устройстве в ХХ веке.

Флетч и Кортасар

Далее, по содержанию книги, идут история про журналиста-детектива Флетча и пара коротких рассказов Кортасара.

Флетч — классический детектив 80-ых, наркотики, полиция нравов, бесстрашный главный герой, который и бабник, и честный, и жулик. Этакая восьмидесятовская супергероика с неплохим сюжетом, который довольно долго придерживает интригу и не даёт заскучать.

У Кортасара же отлично была показана сама суть школы. Если вломиться туда ночью — в лунном свете всё становится ясно. Извращения, унижения, страшные вещи, которые нельзя описать, про которые все знают, и никто не говорит. Похоже, что школы везде такие, и у нас сегодня, и в Испании в 80-ых. Пора задуматься о том, как бы их реформировать.

Элеонора

Ещё одно замечательное произведение от Виктора Черняка. Надо отдать автору должное: получившийся мир полон мелких деталей и в проработанности ему не откажешь, однако, речь идёт, как будто, о какой-то параллельной вселенной.

Детектив, разгадку тайны которого отгадать вряд ли кому удастся. Местами похож на отборную социальную фантастику.

Промах

А вот это греческое произведение очень приятно удивило.

На фоне истории про шпионов и повстанцев развивается «химия» взаимоотношений между различными персонажами по тем или иным причинам, оказавшимися втянутыми в жестокую игру госаппарата. Дабы лучше раскрыть «химию», Самаракис скачет в повествовании от одного персонажа к другому, описывая события то от первого, то от третьего лица.

Эксперименты с подачей, встраивание графических элементов и кусков оформления документов из самой книги в текст книги не затмевают при этом и общий настрой: начальник тайной полиции и все секретные агенты относятся к своей работе подчёркнуто легкомысленно, повседневная жизнь мирного населения изображена нарочито серо и обыденно, можно даже сказать, бессмысленно, с одной стороны тут шпионский детектив, а с другой — детский утренник.

Только последние пара страниц сильно контрастируют с общим фоном произведения, смесь этих настроений оставляет ощущение лёгкой грусти.

Авария

Легкомысленная и странноватая пьеса, предлагающая задуматься над тем, как наши, казалось бы, мирные действия, подталкивают окружающих нас людей к горю, болезням и смерти.

Написано слишком легко для терапевтического эффекта.

Куклы Сатила

Не совсем понятно, почему этот детектив политический, ибо словосочетание больше ассоциируется с фильмами про шпионов и контрразведчиков, либо про какую-нибудь теневую борьбу между транснациональными корпорациями.

Составляя сборники Арены, Черняк, вполне ожидаемо, не упускал шанса добавить туда свои произведения.

Куклы Сатила могут похвастаться поистине странным сюжетом, где развязка, признаюсь, была для меня неожиданной, ибо я предполагал куда более фантастическую версию событий, ибо концовка повести вызывает недоумение и ощущение, что в такой вселенной возможны даже инопланетяне.

Наибольший интерес в повести представляет не столько сюжет, сколько образ жизни в США на стыке 80-90-ых по версии советского/российского писателя. Тут и забавные топонимы, типа реки Шнурок, и странные способы совместного времяпрепровождения двух друзей, и общая странность в описании мелких деталей быта и работы «рядовых американцев», про которых, типа, книга.

Сегодня это всё вызывает, скорей, умиление и читается забавно.

Фунты лиха

Прочитав за год до сего момента Да здравствует фикус!, я уже был прекрасно осведомлён, что Оруэлл знает и может глубоко копать в психологию и мотивацию людей, по тем или иным причинам оказавшихся в затруднительно материальном положении.

Очевидно, что фикус пророс из этой книги, которую тяжело в полном смысле слова назвать художественным произведением — слишком часто Оруэлл рушит четвёртую стену и обращается к читателю и обществу, которое этот читатель представляет.

И есть из-за чего обратиться! Описывая будни, надежды и чаяния людей из наименее обеспеченных слоёв по обе стороны Ла Манша, Оруэлл не перестаёт сокрушаться бессмысленности растрат огромного количества человеческих ресурсов, умений и желаний.

Закрывая книгу, невольно соглашаешься с автором — положение чернорабочего кухни в парижском ресторане мало отличается от жизни бродяги в окрестностях Лондона. Оба деклассированны, оба ночуют в ужасных условиях, ни у кого из них нет денег для того, чтобы завести семью и сойтись хоть с кем-то. Большую часть времени своей жизни эти люди тратят на совершение бессмысленных действий, которые не делают лучше ни их жизни, ни жизни окружающих. Выгоду подобное положение дел приносит очень маленькой группе лиц.

Положение дел в работе с бездомными в Англии вызывает у человека неподготовленного недоумение. Тысячи людей кружат от одного работного дома до другого не имея права останавливаться там дольше чем на сутки. Караваны нищих передвигаются по стране просто чтобы передвигаться — странная и жуткая картина встаёт перед глазами.

У Оруэлла получилось проникнуть в психологию и донести, почему попадание на определённую зарплату за определённые деньги по сути закрепощает человека в этой должности, не оставляя ему сил, времени и финансов для развития и переквалификации — думаю очень новая мысль для того времени. К тому же интересно было ознакомиться с наблюдением о том, что люди образованные лучше переносят отсутствие работы, так как им есть чем себя занять — мысль интересная.

Интересная получилась книга про жизнь.

Книжка про книжки

Удивительно, сколько материала можно набрать про историю развития довольно простого и повседневного предмета.

Меня с детства интересовали книги, поэтому эта конкретная книга охватывает очень важный для меня вопрос.

Начинается всё с исторической трансформации формы носителей письменной информации. Здесь Петроски получает лично от меня минус в карму за абсолютное игнорирование неевропейских аналогов древних книг (так, например, вообще ничего не говорится про бересту) и неанглийские способы их классификации. Очень сильно попахивает европоцентризмом, не очень уже уместным на рубеже веков. Это главная претензия к книге.

Интересной особенностью данной книги является предоставляемая ей возможность рассмотреть книгу сперва как пару с книжной полкой (цепи, внешние защёлки и замки, прописки в ларях) и, затем, постепенное обретение ей независимости

Интересно почитать про развитие культуры, архитектуры и структуры зданий и организаций, связанных с развитием книг и книгопечатания.

А вот прогнозы Петроски, связанные с приходом электронных лет, за прошедшие с момента выхода книги 20 лет так и не оправдались.

В конце есть замечательное приложение с предложенными вариантами расстановки книг. Это дополняет ту информацию об англоязычных деятелях и их организованные библиотеки, которая содержится в основной части книги. Приятно было узнать себя в одной из категорий и ещё раз сравнить плюсы и минусы выбранной системы. Многие моменты с шифровой классификацией книг стали для меня яснее — оказывается, там всё не так хорошо продумано как мне казалось.

Само по себе издание оформлено Студией Тёмы Лебедева на отлично. приятно и читать, и брать в руки, и на полке созерцать (в суперобложке или нет — неважно).

Cat’s Cradle

На языке оригинала основы Боконистической религии смотрятся ещё интересней.

Когда-то давно, моё знакомство с творчеством Воннегута началось с этой книги. Меня всегда поражала та кажущаяся небрежность, с которой Воннегут рассказывал про хрупкий внутренний мир человека. Мягкость, с которой описываются заблуждения, которыми тешит себя человек, чтобы ему не было невыносимо больно, заслуживает какой-то специальной премии за гуманизм.

В этой истории сам Лёд-9 и биография доктора Хонникера, на мой взгляд, всегда занимала едва ли не последнее место. Хоть все аннотации и заявляют на перебой, что роман об ужасных техногенных катастрофах, которые неизбежны, когда наука прощается с этикой, по сути всё описание катастроф является ни чем иным как фоном, на фоне которого люди страдают, выживают, надеятся и верят.

А я что тогда, что сейчас, так и не понял, что же это за игра такая, с колыбелью для кошки.