Очень интересный сборник мне подвернулся. Отлично дополнил освежённый в памяти оригинал 1984.
То, что 1984 для Оруэлла — центральное программное произведение, я думаю, очевидно. Однако интересно почитать предшествующую выходу антиутопии публицистику от автора. Читать далее Оруэлл в приближении
«Отличная книга для начала работы в сфере технического или компьютерного зрения. В паре с различными специализированными книгами по нейронным сетям и машинному обучению должно отлично скомбиться», думал я, когда открывал эту книгу. Я не обманулся. Я удивился, что нашёл там больше, чем ожидал.
Конечно, с учётом возраста книги (без малого 50 лет) больших откровений от неё я не ждал.
Однако, автор выдвигает несколько интересных тезисов, начиная с того, что наша цивилизация является следствием наличия у нас зрения, что наличие зрения позволяет планировать на перёд. Что это единственное чувство, которое работает не на прямых ощущениях. Исходя из этого показываются разные оптические иллюзии и обманы зрения (обилие иллюстраций радует).
Интересно привести немного мыслей автора с размышлением о том, что лженаука скоро начнёт поднимать голову.
«Радиотелескопы добавили нам знания о звёздах; эти знания также лежат вне пределов сенсорного восприятия. Причём радиотелескопы даже не являются прямым продолжением нашего зрения; они несут совершенно новую информацию и с ней — новые сюрпризы. Последний из них — пульсары, посылающие во вселенную вспышки радиоактивности с точными интервала порядка одной секунды.
Нам придётся научиться жить среди несенсорной информации и возникающих из неё немыслимых, но не воспринимаемых концепций физики. Перед нами стоит вопрос: в какой мере мозг человека способен справиться с концепциями, чуждыми опыту, полученному с помощью органов чувств? Наше будущее зависит от того, каким будет ответ на этот вопрос.»
К сожалению, ответ пока представляется не очень утешительным.
«Что ж, мы должны научиться жить в мире, который создали. Опасность — в том, что человек способен создать и такой мир, который выйдет из под ограничений, налагаемых разумом; в этом мире мы не сможем видеть.»
Вот так я и почитал простенькую книжку про зрение…
Эту книгу особенно рекомендовала своим читателям Комиссия по борьбе со лженаукой при РАН в своём бюллетене «В защиту науки». Все очень радовались качественному изданию, посвящённому разоблачениям лженауки, наконец-то переведённому на русский язык. Возможно, именно крайне положительная оценка этой книги заставила меня сильно переоценить её перед прочтением.
Широко известный, как выяснилось, астрофизик Карл Саган рассказывает историю своих отношений с наукой. Тут и истории о том, как его родители водили его на международную выставку, что вызвало у него любовь к науке, и его рассказы о попытках расследования историй с НЛО, его догадки, гипотезы, теории и размышления. В целом, завершающий труд для любого учёного.
Что особенно мне понравилось, так это попытки Сагала романтизировать науку. Истории о вовлечении его в этот чудесный мир родителями во времена великой депрессии, рассказы и курьёзы про поиск внеземных цивилизаций, красивые сравнения мифов и научных теорий -всё это создаёт в книге атмосферу, которую, к сожалению, редко где ещё можно встретить. Научная картина мира перестаёт казаться холодной и безжизненной. Подобные места в книге и предложения по улучшению системы образования действительно порой заставляют безоговорочно поверить ему, ведь у него учёные получились не унылыми туфяками без личной жизни, а живыми людьми.
Но, к сожалению, дьявол кроется в деталях. Как продукт американской культуры, книга из раза в раз повторяет саму себя. Как и многие другие авторы нехудожественных фильмов и литературы, Саган начинает неустанно долбить нас в мозг одними и теми же идеями. От такого ярого навязывания, даже интересные и полезные мысли начинают лично у меня вызывать отторжение, и почти с самого начала книги приходилось постоянно напоминать себе, что автор — американец, и в его стране подобное отношение с читателем более чем приемлемо. Продукты образовательной системы, которую Саган тут красочно описывает, не могут усваивать информацию по другому.
Всё бы ничего, да вот только это не единственные претензии, Саган так ловко повернул тезис о том, что наука родственна демократии, что на протяжении всей книги он упоминал русских и советских учёных с ощутимым снисхождением. Странно что наша комиссия при РАН могла столь восторженно советовать такое.
Ну лично мне было несколько скучно, потому что Сагал рассматривает только историю заблуждений в своей отрасли, что конечно, в какой-то мере естественно.
В целом книга заслуживает прочтения, но ничего особенно замечательного от неё ждать не стоит.
Очень странная книга, доставшаяся мне в старой книге несколько лет назад.
Ожидал почитать советский труд про историю античности, а книга неожиданно удивила. Как и большинство странных книг, выпущена она была конце 80-ых — начале 90-ых.
Книга представляет собой пересказ серьёзных исторических трудов с большим количеством упрощений сделанный бедным косым языком расиста-националиста.
Книга представляет интерес как экзотический артефакт своего времени, а про античность лучше что-нибудь другое почитать.
«Счастье» Петра Павленко является неплохим образцом глубоко идеализированного соцреализма в литературе. Просто немного цитат оттуда.
«Вот по-солдатски румяное, скромное лицо командарма, сформированное из элементов простоты, строгости и скромности. Это был самый худощавый и подобранный из командармов, с походкой командира дивизии и решительностью командира полка.»
«Он лежал, как вещь, обладающая зрением, слухом и памятью, и сам стал как бы частью окружающей его природы.
Птицы первые перестали бояться тихого человека, умеющего красиво свистеть. Возле него водились крошки хлеба, огрызки яблок.
Тут были разные птицы — свои и залётные. Появлялись и такие, в которых Воропаев признавал инвалидов, — одни прихрамывали, другие страдали подёргиванием, третьи были явно глухи и вследствие этого неестественно равнодушны к опасности.
Птицы, изгнанные войной из родных краёв и залетевшие сюда в явном переполохе, были беженцами. Их стремление объединиться с местными птицами, хотя бы других пород, казалось таким человеческим, что Воропаев поистине поражался.
Местные были явно смущены, когда в семью их влезла крохотная малиновка. Она так отважно делила куриный быт, так мужественно увёртывалась от петуха, что приятно было глядеть на неё. Но однажды, поздно вечером, когда луна, заваленная тучами, тлела, точно уголёк над золой, Воропаев услышал, как, громко щебеча, точно сама с собой разговаривая, над хатой и двором вперёд и назад носилась малиновка-одиночка. Ночью она хотела быть сама собой.
В другой раз, поутру, ему удалось подметить, как, раскланиваясь на ходу, по двору пробежал дрозд и, прежде чем взлететь, азартно протанцевал на гладком камушке. Так, будучи один, поступил бы и сам Воропаев, умей он летать.»
«И, наклонившись к самому лицу Воропаева, таинственным шёпотом, точно их мог подслушать дрозд, прижившийся во дворе, поведал самое святое из всех переживаний:
-Товарища Сталина два раза видывал…»
Моё внимание к этой книге привлекло интересное сочетание названия и года издания (1990). Интересно почитать о возможных перспективах развития социалистической философии и государства за год до его полного краха.
К сожалению, перспективам развития социализма в книге уделено 5 страниц в эпилоге. Подавляющая часть книги посвящена развенчанию по кусочкам культа личности Сталина и установленной им бюрократической системы (бюрократического авторитаризма). Написана монография чересчур эмоционально, с одной стороны, можно было бы простить автору подобную манеру изложения — всё-таки за окном 1990 год и ветер Перестройки (новой революции по мнению Капустина) ударил в голову, однако, по мере приближения к концу книги, становится понятно, что зачастую эта эмоциональность наиграна.
В первых главах автор рассказывает об истории развития марксизма и революционных идей в России. В качестве людей-образцов Капустин предлагает Плеханова (главный теоретик марксизма в России) и Бухарина (наиболее эрудированный преемник Ленина). С самим Лениным у автора отношения как-то не складываются: в одних главах он клеймит его в ужасных деяниях и терроре, называет его деятельность антинародной, а через пару страниц начинает петь дифирамбы, как самому начитанному и прозорливому из революционеров.
Далее читателю предлагают краткую историю политической борьбы в СССР после смерти Ленина. Автор даёт свои оценки Сталину, Троцкому и Бухарину. Всё это постепенно перетекает в перечисление прегрешений сталинского режима. Удивительно, что рядом с интересными замечаниями и наблюдениями у автора оказываются и совсем эмоциональные вопли. С одной стороны этот период жизни страны ужасен, но мы получили сверхбыструю индустриализацию и смогли выиграть в войне, но потери были слишком велики, и Сталин только усугубил их чистками 39-40, а также он убил марксизм и задогматизировал его, но именно это и позволило народу быстро объединиться и победить. Понадёргав таким образом тезисов, автор не смог привести их к какому-либо выводу и просто пошёл дальше.
И вот мы уже рассматриваем последствия догматизации и бюрократизации в послевоенные годы. Оттепель не смогла долго бороться с этим наследием сталинизма, так как не могла ничего предложить взамен. Всё это в дальнейшем привело к ухудшению и пробуксовыванию всего на свете, а теперь, в Перестройку нам помогает весь цивилизованный мир и мы видим, что капитализм не гнилой, а вполне демократический. Из этого делается вывод о том, что нам требуется создать социалистическую демократию при поддержке демократии западной — буржуазной.
Возникает вопрос — что же делать с нашим обществом, искалеченным застывшей в 30-ых, примитивизированной марксистской идеологией?
К моменту озвучивания этой мысли, автор успевает столько раз скатиться в чисто религиозные толки, что определённый интерес начинает вызывать уже и его личность, становится интересно, как сложилась жизнь у этого философа после распада СССР. Михаил Капустин — член РАЕН с 1991, вице-президент РАЕН с 1996 года, в работе академии участвовал до своей смерти в 2003 году. Выходит некая эмоциональность и несерьёзность изложения вовсе не только следствие душевного состояния автора в переломный момент истории страны, а ещё и приём, популярный у «учёных» из этой академии (Капустин вступит в неё через год, в 1991).
Это объясняет решение автора снять с полки запылившуюся Русскую идею Соловьёва и предложить всерьёз рассмотреть её как часть решения идеологической проблемы нации.
В целом, книга интересна как исторический документ своей эпохи. Она насыщена интересными и оригинальными мыслями и взглядами, с другой стороны многие, содержащиеся в ней идеи ненаучны, ничем не подкреплены и чрезмерно эмоциональны.
Полное собрание нетленок
Никогда не стал бы браться за эту книгу, если бы её так явно не советовал сам Воннегут в своём Вербном воскресенье. Как выяснилось зря.
За невзрачным фасадом из 540, плотно нашпигованных абзацами, страниц скрывается история-исповедь менеджера среднего звена из преуспевающей американской конторы 70-ых годов.
Долго и упорно (на протяжении 3 дней, как сказано в анонсе на обложке, в книге вообще это никак не комментируется) главный герой Боб Слокум костерит и честит всё и всех, с чем и кем ему не посчастливилось встретиться на своём жизненном пути: жену, детей, начальников, подчинённых, родителей, Вирджинию из его юности, проституток, девиц, президентов и материальные блага, доступные только слою привилегированных американцев (кстати, один из основных аргументов антисоветской пропаганды в штатах), которыми его семья активно пользуется и за которые он положил своё здоровье на работе.
Начиная с небольших откровений, которые обнажают всю его мерзотную сущность, Боб заходит всё дальше и дальше в дебри своего подсознания, образы начинают смешиваться. То, о чём мы слышали ранее лишь одни сухие факты, раскрывается, становится всё более личным. Окружающий Боба мир наполнен фобиями, болезнями, презрением и страхом, которые навязывает им «прогрессивное» религиозное американское общество.
Сам по себе Боб своим образом мыслей напоминает воннегутовских персонажей. Наверное, примерно таким же образом мысли текут в голове у того же Двейна Гувера. Недаром Воннегуту роман понравился.
В самом конце мы быстро узнаем, что же всё-таки случилось, и сколько сильно это задело Слокума. Становится банально жаль индивида, раздавленного столь мощной системой, о которой у нас в своё время снимали агитки…
Последние лет 8 собирался его прочитать и вот, наконец-то , собрался. Интересный получился сборник, правда очень неоднородный.
Открывается он довольно посредственным французским палпом, о котором и сказать особо нечего.
Запрещённая реальность, из-за которой книга меня и заинтересовала, также оказалась палпом, но довольно интересным и стоящим. Сатира и утопия красиво переплетаются и создают на выходе бодренькое и свежее повествование.
А вот наличие в сборнике Зелёной машины можно объяснить только тем, что сборник был издан в 91 году. Научная фантастика из начала 20-ых представляет собой смесь «Вне Земли» Циолковского в плане описания межзвёздных перелётов и «Железной пяты» Лондона в области описания социального устройства инопланетян.
P.S. Особый колорит 90-ых добавляет сборнику реклама брокерской конторы Флокс-3, находящейся по адресу издательства. Чем занималась фирма Флокс-2, к сожалению, не раскрывается.
| Механическое пианино | 4 |
| Сирены Титана | 5 |
| Мать-Тьма | 5 |
| Колыбель для кошки | 5+ |
| Дай вам Бог здоровья, мистер Розуотер | 5 |
| Бойня номер пять | 5+ |
| Добро пожаловать в обезьянник | 4- |
| С днём рождения, Ванда Джун | 4 |
| Завтрак для чемпионов | 3 |
| Вампитеры, Фома и Гранфаллоны | 3 |
| Балаган | 4 |
| Рецидивист | 5 |
| Вербное воскресенье | 3 |