Human Lost: Исповедь неполноценного человека

Адаптация классического произведения японской литературы для экрана путём превращения драмы в фэнтези-антиутопию — задумка необычная и рискованная. При этом прошла она вполне могла бы пройти успешно.

Не случилось этого по двум причинам — слабый визуал и ужасная концовка.

Перейдя в полностью трёхмерный мир и пользуясь селшейдингом на полную катушку, аниматоры почему-то решили оставить традиционную для двухмерного аниме частоту кадров. В итоге картинка сильно дёргается и вызывает раздражение «цепляя глаз» в плохом смысле. То, что прокатывало с нарисованными картинками — больно бьёт по глазам при рендере трёхмерных сцен. Тени рендерятся движком и пересчитываются для каждого кадра, что вызывает мерзкое копошение на экране. С текстурами получилось совладать в большинстве случаев, но Хорики, например, выглядит так, будто его позаимствовали из отечественной 54-метровой ленты «Дети против волшебников».

От первоисточника тут остались только имена и общие черты характера, но футуристическое мироустройство, в котором смерть стала избавлением, вполне могло бы встать в один ряд с Эквилибриумом, если бы чуть больше экранного времени посвятили раскрытию устройства этого антиутопичного мира, в частности роли и задачи Эталона здоровья и Культурных контуров.

Первая половина истории смотрится на одном дыхании, кажется, что вот-вот вся картинка сложится и заиграет-запоёт. К сожалению, всю концовку истории зрителя не ожидает ничего, кроме пафосных баталий под пафосное разбрасывание пафосных речей в картинных диалогах на фоне апокалипсиса местного разлива.

Очень жаль. Но приложив столько усилий к интересной переработке классического сюжета, на выходе создатели получили в лучшем случае проходную полнометражку. А открытая концовка лишь усиливает общее чувство неудовлетворённости от сюжета.

Исповедь неполноценного человека

Очень короткая и интересная биография получилась.

Рассказывая иносказательно историю развития и становления личности, Осаму преодолевает несколько этапов её взросления. На первый взгляд речь здесь идёт о «проблеме» автора найденных тетрадей. На деле же это, скорее, попытка ещё раз посмотреть на взаимодействие личности и общества.

Это очень европейское произведение. Сама по себе структура деления повествования на три тетради с детством, отрочеством и взрослой жизнью, во многом является отсылкой к Фрейду и другим представителям психодинамического подхода. Постоянные отсылки к христианству и при этом упоминание разнообразных японских бытовых традиций создают на фоне основного повествования ощущение борьбы между традиционной японской культурой и захлестнувшей страну европейской.

Сама по себе история Ёдзу (так главного героя зовут) малопоучительна и интересна разве что красотой самого своего описания. Композиционно нужно большое мастерство, чтобы описать всю жизнь в таких подробностях на столь малом числе страниц.

Вкратце — Ёдзу человек, который с детства не научился сопротивляться любым внешним воздействиям. Скорей всего причиной такой ситуации является его высокое происхождение и тот факт, что он самый младший брат. Его честность и миролюбие известны и понятны в той или иной степени каждому читателю, однако в итоге, из-за своей неспособности противостоять обществу в малейших посягательствах на свою самость, Ёдзу скатывается в пучину зависимостей и, что ещё хуже, получает испорченное об этом обществе представление.

На фоне конфликта искренной личности и лицемерных общественных формальностей примечательно и приятно описаны отношения как со столичными кутилами — эгоистами, так и с людьми, которые помогают Ёдзу за его искренность, к абсолютному непониманию последнего. В самом конце романа ему даётся оценка, как святому и светлому человеку. Тем самым вскрывается парадокс, что желавший стать как все Ёдзу на самом деле казался этим «всем» высшим человеком, лишённым страстей (которые и помогают всем нормально функционировать в обществе). Вину, естественно, повесили на отца Ёдзу, но ведь мы-то знаем, что там на самом деле было.

Уже за это можно похвалить роман, но второй слой даёт ему куда больше глубины. По мере жизнеописания Ёдзу проскакивают упоминания о древнем японском принце, который привёз в Японию много китайской культуры, развитии синтоизма, развитии буддизма, рубайи Хайяма, христианские отсылки. В заключении становится известным описываемое в романе время и многое-многое становится понятным и обретает новые оттенки…