Метка: Сенека

Пчела отвергает мёд

Провокационное громкое название книги на деле оказывается пшиком. Бринкман, пытаясь разоблачить тренеров личной эффективности, сам орудует в основном их же арсеналом — бесконечной долбёжкой в мозг одними и теми же радикальными фразами, опираясь, в первую очередь, на эмоции. Возможно, это просто попытка достучаться до привыкшего к такому обращению читателя, но в итоге книга оставляет удручающее впечатление и, скорее, вызовет отторжение к рассматриваемым в ней идеям.

Основные постулаты автора:

  • культура постоянного саморазвития вредна и вытравливает радость из жизни людей
  • поиск ответов внутри себя — это блажь, человек определяется через его взаимодействие со внешними вещами
  • нужно читать художественную литературу
  • умеренность позволяет жить более цельную жизнь
  • чувство долга и ответственности — основа для принятия решений
  • этические нормы актуальны в определённые моменты времени
  • всё нужно подвергать сомнению

Самая большая проблема книги — в ней вовсе не уделяется внимания поиску причин происходящего. Читая ворчание Бринкмана, начинает казаться, что саморазвитие — просто новая мода, которая пришла на смену религиям и политическим идеологиям. Про базис, надстройку и тотальную конкуренцию в развитом капитализме автор, видимо, не слышал, ибо, похоже, не забирался дальше античных философов.

Использование поверхностных формулировок и преувеличений также не идёт на пользу пропаганде осознанности. Понятно, что ответов «на все вопросы» внутри себя нам не найти, но неужели внутри у нас совсем ничего нет? Ответы на все вопросы лежат вовне? Тогда почему же люди всё-таки отличаются? Даже те, кто живёт в одних внешних условиях? Зачем устраивать мысленную полемику с отбитыми радикалами-ньюэйджерами парируя такими же радикальными аргументами? Выглядит абсолютно неадекватно и неумеренно.

Культура саморазвития без границ, конечно вредна, если полностью в неё погрузиться — то ничего, кроме вечной неудовлетворённости собой, человека в этой культуре не ждёт. Но развиваться-то тоже нужно, главное — отношение к происходящему. Сто раз продолбив читателя в голову своей идеей о бесполезности самопознания можно было бы хотя бы разок и что-то подобное озвучить.

Новые вещи порой действительно хуже старых, но не все. Причина снижения качества того, что нас окружает кроется в сокращении издержек производителем. Но бывают и случаи, когда издержки снижаются за счёт открытия и внедрения новых технологий, обеспечивающих ещё и качественное превосходство новых изделий над своими предшественниками.

Ответственность и чувство долга, несомненно, помогают личности раскрыться, только вот для этого личность должна понимать, что и зачем она делает. Не нравящийся автору инфантилизм у многих возникает во многом благодаря тому, что новым поколениям душно в повторении семейных традиций, сложившихся в обществе, а своего пути придумать мозгов хватает не каждому.

Опираясь в одном абзаце на этику и мораль, уже через полстраницы автор говорит о том, что этические нормы — это субъективно. Ну и оправдывая предлагаемую мировоззренческую систему (которую и системой-то смешно назвать), автор капитулирует, говоря что-то вроде «всё нужно подвергать сомнению, нормально, если вы не будете доверять и моим словам».

Единственная интересная часть в книге — это справочное послесловие, посвящённое стоицизму в Греции и Риме. Автор даже киников упоминает — воистину неожиданная глубина для книги подобного жанра. Автор пытается обращаться к Сенеке и Цицерону на протяжении всей книги, но в этой главе говорит о том, что у них всё же много лишнего и неактуального. Боюсь представить предполагаемый авторов уровень развития целевой аудитории.

Не читайте эту белиберду. Открывайте «Письма к Луцилию» Сенеки и читайте по письму-другому в день. Там красивый язык, да и аргументация у Сенеки за 2 тысячи лет не потеряла своей актуальности, в отличие от этого «типа заумного» брюзжания, несущего в себе все болезни той литературы, с которой автор решил вдруг бороться.

Письмо XCIV (Об очевидном)

«Много ли пользы указывать на очевидное?» — И даже очень! Порой мы и знаем, да не замечаем. Напоминанье не учит, а направляет и будит наше вниманье, поддерживает память, не даёт упустить из виду. Мы проходим мимо многого, что лежит перед глазами; напомнить — это вроде как ободрить. Часто душа не хочет видеть и очевидного; значит, нужно внушить ей знание самых известных вещей. Тут к месту повторить изречение Кальва в речи против Ватиния: «Вы знаете, что подкуп был, и все знают, что вы это знаете».

Ты знаешь ведь, что дружбу нужно чтить свято, но не делаешь этого. Знаешь, что бесчестно требовать от жены целомудрия, а самому совращать чужих жён, знаешь, что ни ей нельзя иметь дело с любовником, ни тебе — с наложницей, а сам не поступаешь так. Поэтому нужно порой привести тебя в память: таким вещам не следует лежать в запасе, а быть под рукой. Что полезно для нас, нужно часто встряхивать, часто взбалтывать, ибо оно должно быть не только известно нам, но и всегда наготове. К тому же так и очевидное становится обычно ещё очевиднее.

Письмо XC

Но первые из смертных и рождённые ими не знали порчи и следовали природе, сделав её и вождём, и законом и вручив себя воле лучшего среди них. Ведь подчинение худших лучшему — в природе вещей. И во главе бессловесных стад либо самые большие, либо самые сильные животные. Идёт впереди коров не хилый бык, а победивший прочих самцов величиной и силою; стадо слонов ведёт самый огромный, а у людей самым великим считается лучший. Потому правителя выбирали за его душевные свойства, и счастливы были те племена, где самым могущественным мог стать только самый лучший. Ведь тот может всё, чего хочет, кто не считает, будто может больше, чем должен.

Письмо LXXXVIII (Разница философских подходов)

Брось всё это в ту же кучу ненужностей, что и многое из свободных искусств! Те преподают мне науку, от которой не будет пользы, а эти отнимают надежду на всякое знание. Но уж лучше знать лишнее, чем ничего не знать. Они не идут впереди со светочем, направляя мой взгляд к истине, они мне выкалывают глаза. Если я поверю Протагору, в природе не останется ничего, кроме сомнения; если Навсифану, — достоверно будет только то, что нет ничего достоверного; если Пармениду, — останется только единое, если Зенону, — и единого не останется.

Письмо LXXXVIII (Графомания)

Грамматик Дидим написал четыре тысячи книг. Я пожалел бы и того, кто прочёл столько лишнего! В одних книгах исследуется, где родина Гомера, в других — кто истинная мать Энея, в третьих — чему больше предавался в жизни Анакреонт, похоти или пьянству, в четвёртых — была ли Сафо продажной распутницей, и прочие вещи, которые, знай мы из, следовало бы забыть.

Письмо LXXXVIII (Против излишней эрудированности)

По- твоему, порицанья заслуживает тот, кто копит лишнее и хвастливо выставляет в доме драгоценные вещи, но не заслуживает загромождаюший свой ум ненужной утварью всяческих наук? Стремиться знать больше, чем требуется, — это тоже род невоздержности.

Письмо LXXXVII (Изнеженность)

Представим себе, что нас позвали на сходку народа. Внесён закон об упразднении богатств. Неужто мы будем убеждать или разубеждать толпу такими умозаключениями? Неужели с их помощью добьёмся мы того, что римляне вновь устремятся к бедности и восхвалят её, опору и зиждущую силу своей державы? Что они устрашатся своих богатств, вспомнят, что нашли их у побеждённых, откуда и проникли в славный воздержностью город подкупы, и раздачи, и мятежи? Что с чрезмерной страстью к роскоши стали они выставлять напоказ добытое у многих племён? Что отнятое одним народом у всех ещё легче может быть отнято всеми у одного? Лучше убедить в этом и изгонять страсти, чем определять их. Если нам под силу, будем говорить храбро, если нет, то хоть откровенно. Будь здоров.