Вторая часть полного собрания историй о Муми-троллях оказалась с куда большим числом сюрпризов.
Эти истории о куда более личных и странных переживаниях, некоторые из них покажутся ближе обитателям северных регионов.
Зима Муми-тролля напоминает, если кто-то обижается на зиму, хочет и ценит лето, и очень циклически смотрит на мир, то он не одинок. Интересно посмотреть на летние и зимние финские развлечения, особенно тем, кто живёт в тех же широтах. Я бы вот так смело купаться побоялся.
Сборник рассказов не сильно отличается по духу от первой половины этого собрания сочинений. Истории про излишнюю концентрацию на вещах и чужом мнении, но кажутся более понятными и уместными, скорее для взрослых, нежели для детей.
А вот Папа и море — это уже сценарий для хорошего такого артхаусного хоррора. После ознакомления с ним все сомнения насчёт детскости историй про Муми-троллей улетучиваются. Здесь история как с мультиками, которые все «для детей», потому что нарисованные.
Сама по себе история полна глубокого и поверхностного символизма. Там и маяк на уединённом острове и шизофрения/борьба с внутренними призраками. В сказочных образах раскрываются проблемы полового созревания подростков, кризис самоопределения главы семейства, кризис брака. Тон повествования постоянно меняется, в итоге книга воспринимается то как сказка, то как психологический триллер. Местами мне было жутковато, особенно в истории про муравьёв и мамин садик.
В глубине ноября оставшиеся на большой земле персонажи ждут возвращения семейства Муми-троллей из их поехавшего ретрита на маяке. Книга тоже местами очень взрослая и посвящена, в первую очередь, вопросу межличностных привязанностей.
Вообще, всё творчество Янссон про Муми-троллей — это как большая психотерапия про привязанности (к людям, местам, вещам, идеям) и поиск личных границ. Истории про это странное семейство позволяют произвести переоценку времени проводимого в домашнем уюте, научиться ценить и подмечать многие моменты, а также предлагает поискать, что может их отравлять (помимо нашего отношения конечно же).
