Метка: 1997

Времетрясение

Последний, даже по мнению самого Воннегута, роман, действительно является логическим завершением творчества великого гуманиста.

Временные петли, Килгор Траут, вкрапления биографии Воннегута, изредка (иногда и не очень) проскакивавшие в предыдущих произведениях, окончательно собрались вместе и замкнулись, как и время в самом романе.

Воннегут перестаёт пытаться уложить свои посылы в какую-то художественную обёртку и заходит в лоб. Подводя итог жизни многих своих ушедших знакомых и родственников, подводя итог своему творчеству, он наконец-таки может вдоволь наговориться с Килгором Траутом, на что раньше у него, очевидно, не хватало времени.

Окружающая действительность во Времетрясении пронизана какой-то абсолютной неважностью. Она там есть только затем, чтобы быть. Слишком неважны слишком многие вещи вокруг нас. В итоге, в те редкие моменты, когда сюжет пытается продвигаться, читателю предстаёт картина мира, в котором упадок тесно сплёлся с роскошью и абсолютной бессмысленностью происходящего.

Можно сказать, что Времетрясение резонирует сразу со всеми прошлыми работами Воннегута.

Социальный ужастик

Ужастик, снятый в 1997 году, Упырь сегодня вызывает, как и его товарищи, снисходительную улыбку. Однако, надо отдать ему должное: пускай ужастик и не получился, зато операторская работа на высоте, а так как фильм был снят в Кронштадте незадолго до снятия с него изоляции, то можно сказать, что это — исторический кинодокумент.

С учётом размеров города, очень легко найти много знакомых мест, даже если довелось побывать там всего пару раз. И, в некоторых случаях, понять, что места эти совсем за эти два десятка лет и не изменились.

Сюжет же ужастика, вернее, его мистическая часть, почти сразу разбивается вдребезги социальной подоплёкой (упыри — это местная ОПГ), и, не в состоянии выдерживать мистическую линию, картине остаётся только отыгрывать роль не очень тонкой социальной сатиры с обилием осиновых кольев.

Когда же, в самом финале, мистика снова пытается реабилитироваться, всё становится окончательно непонятно, а открытый финал лишь усиливает этот эффект.