Россия во мгле

Эссе Уэллса о его путешествии в молодую Советскую Республику. С самых первых строк автор пытается максимально дистанцироваться от Большевиков, дабы его не обвинили в предвзятости. Хотя дальнейшая трактовка им марксизма снимает все подозрения — так криво истолковать идеологию страны, в которую уже не в первый раз едешь мог только воистину человек из другого мира, которому классовые вопросы кажутся максимально чуждыми.

Картина текущего положения дел в Москве и Петрограде воистину удручающая, но интересней оценка Уэллсом процессов, происходящих в нашей стране. Он однозначно встаёт на сторону красных и винит лишь недальновидное царское правительство и западные страны в возникновении столь печальной ситуации.

Высоко оценил заморский гость качество школ и образования в раздираемой гражданской войной стране. «Всё лучшее — детям» уже тогда было направлением мысли правительства. Забавный курьёз с «подготовленными» школьниками, знающими Уэллса и не знающими Шекспира.

Беседа с Лениным оставляет интересное послевкусие. С одной стороны — Уэллсу сам Ленин нравится, но при этом он перестаёт считать его марксистом, а план ГОЭЛРО кажется ему обречённым на провал, в отличие от сдачи американцам земли по концессии. История покажет, что тут всё сложится ровно наоборот.

Вывод же Уэллса несколько настораживает. Желая нашей стране нормальной жизни и процветания, он смотрит на это через призму того, чтобы правительство России оставалось договороспособным на предмет торговли с Европой ресурсами. Как-то черезчур прагматично всё это выглядит, традиционно по-английски чопорно, хоть в самом эссе он и восхищался отечественными учёными, продолжающими работать в условиях жёсткой нехватки всего.

Дюжина ножей в спину революции

В этот сборник входят как дореволюционные фельетоны, так и написанная в эмиграции Дюжина ножей.

Ранние фельетоны довольно забавные, неплохо позволяют перенестись описанную ими эпоху, понаблюдать за типажами и поискать параллели с окружающими нас сегодня людьми, а также понять, насколько страшной штукой были роликовые коньки более века назад)

Удручает разве что местами чересчур навязчивая фиксация на гастрономической теме, но можно это простить автору, чьи богатая фантазия и наблюдательность породилиа лавку с сюжетами и вывели не один десяток объёмных персонажей.

В Дюжине же чувствуется обида. Юмор стал куда более плоским, да и сами персонажи излагают морализаторские диалоги в те редкие моменты, когда автор прекращает прямую речь и даёт им высказаться. Переключившись с жизненных сценок на большую политику, Аверченко явил миру наглядный образец мелкобуржуазного мышления.

Аверченко повторил (хотя скорее проторил) путь многих диссидентов — при царе было плохо — осмеивал, Керенский тупил — осмеивал, и Советы не понравились — уехал осмеивать из-за рубежа. Нигде нет ничего идеального, везде есть изъяны, но фокусироваться только на них — путь в никуда.