Магазин электроники в Viru Keskus, Tallinn
Godspeed You! Black Emperor — ‘Asunder, Sweet And Other Distress’
Пётр Павленко — Счастье
«Счастье» Петра Павленко является неплохим образцом глубоко идеализированного соцреализма в литературе. Просто немного цитат оттуда.
«Вот по-солдатски румяное, скромное лицо командарма, сформированное из элементов простоты, строгости и скромности. Это был самый худощавый и подобранный из командармов, с походкой командира дивизии и решительностью командира полка.»
«Он лежал, как вещь, обладающая зрением, слухом и памятью, и сам стал как бы частью окружающей его природы.
Птицы первые перестали бояться тихого человека, умеющего красиво свистеть. Возле него водились крошки хлеба, огрызки яблок.
Тут были разные птицы — свои и залётные. Появлялись и такие, в которых Воропаев признавал инвалидов, — одни прихрамывали, другие страдали подёргиванием, третьи были явно глухи и вследствие этого неестественно равнодушны к опасности.
Птицы, изгнанные войной из родных краёв и залетевшие сюда в явном переполохе, были беженцами. Их стремление объединиться с местными птицами, хотя бы других пород, казалось таким человеческим, что Воропаев поистине поражался.
Местные были явно смущены, когда в семью их влезла крохотная малиновка. Она так отважно делила куриный быт, так мужественно увёртывалась от петуха, что приятно было глядеть на неё. Но однажды, поздно вечером, когда луна, заваленная тучами, тлела, точно уголёк над золой, Воропаев услышал, как, громко щебеча, точно сама с собой разговаривая, над хатой и двором вперёд и назад носилась малиновка-одиночка. Ночью она хотела быть сама собой.
В другой раз, поутру, ему удалось подметить, как, раскланиваясь на ходу, по двору пробежал дрозд и, прежде чем взлететь, азартно протанцевал на гладком камушке. Так, будучи один, поступил бы и сам Воропаев, умей он летать.»
«И, наклонившись к самому лицу Воропаева, таинственным шёпотом, точно их мог подслушать дрозд, прижившийся во дворе, поведал самое святое из всех переживаний:
-Товарища Сталина два раза видывал…»
Abyss Odyssey
Существует не так уж и много хороших платформеров с совместным прохождением. К счастью, Abyss Odyssey один из них.
Студии из Чили удалось сделать хорошую игру. Пускай сюжет и состоит из двух строчек — в кооп платформере он не главное. Подземелье генерируется заново при каждом новом прохождении, так что сильно при таких ограничениях сценаристам было не разгуляться. Музыка не вызывает ровным счётом никаких эмоций, а вот визуальный стиль здесь выше всяческих похвал. В бредовом сознании чародея, породившем подземелья, через которые надо пробиваться, уживаются самые разные создания, причём за каждым из них вполне может стоять по самобытной истории.
Недаром есть возможность поглотить практически любую душу и поиграть за своих недавних противников. Боевая система в Abyss Odyssey такая, что ей могут позавидовать некоторые файтинги. Персонажей в игре много и они по-настоящему разные, вкупе с системой «дублёров», выходящих на сцену после гибели основного героя, игроки получают непривычно широкое пространство для манёвра.
Портят всю эту прелесть досадные баги, у гостя не отображается часть информации, которую видит хост и некоторые красивости, режим арены сломан — я так и не нашёл возможность поиграть в него используя геймпад, хотя при прохождении, в том числе и совместном, Одиссея видела контроллер без проблем.
Тем не менее, сейчас есть не так много интересных кооп-проектов в таком стиле, чтобы оставлять этот без внимания.
Gorogoa
Обычно мне не хватает усидчивости для прохождения всяких паззлов-квестов, но в этот раз всё сложилось.
Gorogoa — минималистичный паззл с несколько нестандартными правилами. Игровой экран поделен на 4 части, и каждая из них живёт своей отдельной жизнью. Но иногда их можно и нужно заставлять пересекаться. Таким образом, к нашим услугам сразу несколько независимых пространств, и для решения головоломок приходится задействовать фантазию. Очень свежий подход в этой отрасли. Игрушка ещё находится в разработке, а бесплатную демку можно скачать с официального сайта проекта.
Serial Experiments Lain
You couldn’t be more right
Пассивное пьянство
На эстонском ТВ в апреле довольно часто крутили такую рекламу:
Если вы ответили «да» хотя бы на одно из следующих утверждений, вы страдаете от пассивного пьянства
- Я не смог заснуть из-за шума от пьяных вечеринок.
- Внук обещал мне приехать на выходных, но не смог, поскольку слишком хорошо отпраздновал за день до этого.
- Распитие алкоголя моими родителями вызывает у меня плохое настроение.
- Родители обещали заняться с нами чем-нибудь веселым на выходных, но проспали все выходные из-за вечерних вечеринок.
- Мне стыдно, что мой родитель пьет.
- Мне неловко, что мой товарищ пьет.
- Когда супруг(а) выпивает, он(а) становится агрессивным и начинает устраивать ссоры, из-за чего мне приходится каким-нибудь образом изолировать его/ее от компании.
- После вечерних распитий в нашем подъезде полно бутылок и окурков, которые приходится убирать другим.
- Часто чувствую в общественном транспорте, что от пассажира рядом пахнет алкоголем, и это мне не нравится.
- Когда я вижу в городе пьяную компанию, мне становится страшно.
Вопрос довольно-таки дискуссионный, ибо где граница вмешательства/невмешательства в личную жизнь каждого в свободном обществе?
Мне кажется тут эти ребята уже палку перегибают. У социальной кампании есть сайт, на котором можно ознакомиться и с их манифестом (кусок сверху) и с душераздирающей историей жертвы пассивного пьянства.
No, Sir!
Хороший образец английского говора демонстрирует тюремный надзиратель:
Конец утопии для Капустина
Моё внимание к этой книге привлекло интересное сочетание названия и года издания (1990). Интересно почитать о возможных перспективах развития социалистической философии и государства за год до его полного краха.
К сожалению, перспективам развития социализма в книге уделено 5 страниц в эпилоге. Подавляющая часть книги посвящена развенчанию по кусочкам культа личности Сталина и установленной им бюрократической системы (бюрократического авторитаризма). Написана монография чересчур эмоционально, с одной стороны, можно было бы простить автору подобную манеру изложения — всё-таки за окном 1990 год и ветер Перестройки (новой революции по мнению Капустина) ударил в голову, однако, по мере приближения к концу книги, становится понятно, что зачастую эта эмоциональность наиграна.
В первых главах автор рассказывает об истории развития марксизма и революционных идей в России. В качестве людей-образцов Капустин предлагает Плеханова (главный теоретик марксизма в России) и Бухарина (наиболее эрудированный преемник Ленина). С самим Лениным у автора отношения как-то не складываются: в одних главах он клеймит его в ужасных деяниях и терроре, называет его деятельность антинародной, а через пару страниц начинает петь дифирамбы, как самому начитанному и прозорливому из революционеров.
Далее читателю предлагают краткую историю политической борьбы в СССР после смерти Ленина. Автор даёт свои оценки Сталину, Троцкому и Бухарину. Всё это постепенно перетекает в перечисление прегрешений сталинского режима. Удивительно, что рядом с интересными замечаниями и наблюдениями у автора оказываются и совсем эмоциональные вопли. С одной стороны этот период жизни страны ужасен, но мы получили сверхбыструю индустриализацию и смогли выиграть в войне, но потери были слишком велики, и Сталин только усугубил их чистками 39-40, а также он убил марксизм и задогматизировал его, но именно это и позволило народу быстро объединиться и победить. Понадёргав таким образом тезисов, автор не смог привести их к какому-либо выводу и просто пошёл дальше.
И вот мы уже рассматриваем последствия догматизации и бюрократизации в послевоенные годы. Оттепель не смогла долго бороться с этим наследием сталинизма, так как не могла ничего предложить взамен. Всё это в дальнейшем привело к ухудшению и пробуксовыванию всего на свете, а теперь, в Перестройку нам помогает весь цивилизованный мир и мы видим, что капитализм не гнилой, а вполне демократический. Из этого делается вывод о том, что нам требуется создать социалистическую демократию при поддержке демократии западной — буржуазной.
Возникает вопрос — что же делать с нашим обществом, искалеченным застывшей в 30-ых, примитивизированной марксистской идеологией?
К моменту озвучивания этой мысли, автор успевает столько раз скатиться в чисто религиозные толки, что определённый интерес начинает вызывать уже и его личность, становится интересно, как сложилась жизнь у этого философа после распада СССР. Михаил Капустин — член РАЕН с 1991, вице-президент РАЕН с 1996 года, в работе академии участвовал до своей смерти в 2003 году. Выходит некая эмоциональность и несерьёзность изложения вовсе не только следствие душевного состояния автора в переломный момент истории страны, а ещё и приём, популярный у «учёных» из этой академии (Капустин вступит в неё через год, в 1991).
Это объясняет решение автора снять с полки запылившуюся Русскую идею Соловьёва и предложить всерьёз рассмотреть её как часть решения идеологической проблемы нации.
В целом, книга интересна как исторический документ своей эпохи. Она насыщена интересными и оригинальными мыслями и взглядами, с другой стороны многие, содержащиеся в ней идеи ненаучны, ничем не подкреплены и чрезмерно эмоциональны.